Во вторник, 13 мая в рамках традиционного ежегодного Волжского турне в Нижнем Новгороде состоялся концерт Российского национального оркестра под управлением народного артиста России, лауреата Государственных и международных премий, включая премии Grammy и «Триумф», Михаила Плетнёва. Выступление прославленного коллектива посетил наш постоянный музыкальный обозреватель Дмитрий Терешковский.

Начало концерта, обещанное на семь часов вечера, сдвинулось минут на 20 вперёд, заставив нервничать публику, столпившуюся в холле у полузакрытых дверей зала, нетерпеливо распахнутых самими зрителями по первому звонку, примерно пять минут восьмого. Задержка эта, по-видимому, была вызвана довольно поздним прибытием музыкантов в кремль – часа за два до выступления. Тем немногим, кто присутствовал в холле кремлёвского концертного минут за 15 до заявленного старта, хорошо было слышно (и даже видно сквозь щёлочки дверей), как оркестр пробует фрагменты номеров приготовленной сюиты из балета «Ромео и Джульетта» Прокофьева. Уже эти звуки, доносящиеся из безлюдного зала, обещали что-то, для нижегородской публики непривычное.
Нелепые мысли о пустом зале, вращавшиеся в голове ещё за полчаса до концерта, когда в здании филармонии едва ли насчитывалось три десятка посетителей, к началу действа рассеялись совершенно – зал был заполнен процентов на 95, и лица многих из собравшихся назвать знакомыми никак было нельзя. Стало ясно: Плетнёва и его оркестр пришли слушать не только завсегдатаи филармонии, но и ярые почитатели таланта выдающегося дирижёра.

Непривычным показалось не только расположение музыкантов оркестра на сцене, но и их появление. Первыми вышли солисты деревянной духовой секции и начали разыгрываться, что для духовиков крайне важно, ведь не уделив достаточного времени этой процедуре, исполнители рискуют попросту «не выдуть» нужные партии. Вслед за духовой группой начали хаотично, без строевого пафоса, к которому так привыкла нижегородская публика, появляться остальные музыканты. Подстроив инструменты оркестранты смолкли, конферансье объявила «Ромео и Джульетту» Прокофьева, и на сцену вышел Михаил Плетнёв. Подопечные приветствовали дирижёра стоя, а публика – рукоплесканиями.

Играть начали сразу, без предварительных сентенций и показательных поз. Взмах дирижёрской палочки, и диссонирующие аккорды «Монтекки и Капулетти» заставили замереть не успевших принять удобные позы зрителей. И самое первое впечатление: якобы неосуществимая в кремлёвском концертном зале динамика – возможна! А множество градаций её достигается, оказывается, не громоподобным фортиссимо, призванным подчеркнуть псевдопиано, а тончайшим пианиссимо, в извлечении которого музыканты РНО достигли больших высот. Насторожил, однако, несколько скорый темп знаменитейшего фрагмента «Ромео и Джульетты». Лёгкое расхождение музыкантов, ухваченное натренированным ухом, – и первый восторг сменился недоумением, граничащим с испугом. Неужели множественные похвалы в адрес РНО не совсем заслуженные? Эффект величественного номера был смазан тяжёлыми раздумьями, улетучившимися с первых же нот второго номера сюиты – «Джульетта-девочка».
Грациозность и невесомость, сквозящие наивностью и невинностью – буквально физическое ощущение завладело публикой, отдавшейся магии звуков, серебряными искорками разбегающихся по залу. Прелесть беззаботной детскости, несокрушимая сила жизнерадостности, ещё нетронутой коррозией цинизма и умудрённости, навеяла печальные, но одновременно и приятные воспоминания, заставила вновь восхититься непреходящим величием юности, вечно живущей всему вопреки. Добиться такого эффекта музыканты смогли благодаря идеальной синхронности и ритмичности, единому дыханию и, конечно, чуткому безоговорочному следованию указаниям Михаила Плетнёва.
С этого номера и до конца сюиты ощущение недоверия дирижёру и оркестру, возникшее было в начале, не возвращалось. Прелестно прозвучали фрагменты «Патер Лоренцо», «Маски», «Танец». Пред слушателями предстал парад эмоций и настроений, выполненный то народно-грубовато, то изысканно-утончённо. Дирижёр не боролся с оркестром, не бросал по сторонам гневных взглядов, что у иных подчас приводит к положительному эффекту… Дирижёр – творил, писал полотно, и в помощь ему было гигантское разнообразие податливых красок, запасённых музыкантами, испытывающими глубокое уважение и благодушие в отношении маэстро.
Завершил увертюру разлившийся по залу трогательной теплотой прекраснейший лирический фрагмент «Ромео и Джульетта перед разлукой», окончившийся кристальной чистоты сочетанием деревянных духовых, растворившимся в идеальной тишине заворожённого зала. И лишь когда слегка, как показалось, смутившийся Михаил Плетнёв поднял жестом рук музыкантов – раздалась оглушительная овация.

Продолжилось отделение первым фортепианным концертом Прокофьева в исполнении молодого и уже популярного в России, а также известного на Западе пианиста – Андрея Коробейникова. Несмотря на то, что юному виртуозу нет ещё и 22-х лет, список наград, полученных им на различных конкурсах на родине, в США и странах Европы, насчитывает более 20 позиций! Имя солиста, уже вышедшего из возраста чудо-ребёнка, сегодня на слуху, что, впрочем, скорее дополнительный повод для изначально критического подхода к его игре, нежели для восторженного настроя, продиктованного чужим мнением. Уж слишком много в последнее время приходится испытывать разочарований, когда соприкасаешься с «искусством» распиаренных экс-вундеркиндов. К счастью во время выступления выяснилось: с Коробейниковым – не тот случай.
Однако соблазн покритиковать и пристально приглядеться к мелочам уж очень был силён. И потому родился живой поток впечатлений – противоречивых и немного сумбурных, но, быть может, способных заинтересовать кого-то из читателей.

Некоторые технические огрехи начались практически с первых аккордов фортепианной партии. Мазня больно резанула по ушам и тут же заставила вспомнить Дениса Кожухина – молодого нижегородского виртуоза, год назад исполнившего в этом же зале этот же концерт. Исполнение Дениса с лёгким ученическим оттенком, «недожатым» форте и в целом несколько ограниченной динамикой отличалось, если не обманывает память, предельной точностью попадания, тщательной выигранностью, скрупулёзностью. И потому несколько откровенных промахов Андрея Коробейникова поразили.
Поразил и общий вид солиста, какой-то не сосредоточенный, радостно-возбуждённый, разухабистый… В голове бессознательно завертелось слово «понты».
Однако эффектное туше и ярчайшая динамика, подчёркивающие разнообразие тембровых красок сочинения, быстро перевели вниманием слушателей с технических нюансов на образную составляющую.
Чувство, с которым был сыгран средний медленный раздел одночастного концерта, заставило убедиться в незаурядных способностях пианиста. Эфирный бриз нежнейших пассажей умиротворял и успокаивал. Но мелодия, парящая над ним, показалась слегка вколачиваемой, звучащей недостаточно протяжно и плавно, единство её будто подёрнули трещины. Чуть-чуть лиричнее, чуть монолитнее – и восхищению бы не было предела… Но не слишком ли высоки требования пусть и к талантливейшему, но ещё совсем молодому исполнителю?
Каденция и финал прозвучали превосходно! Всё здесь, наконец, встало на свои места: и техника, и чувственность. Масштабная динамика рождала феерический вихрь, блестящий, звонкий, восторгающий…
Финал затмил предшествующие шероховатости. Публика, в состоянии почти всеобщей экзальтации, несколько раз вызывала солиста. Не ограничились аплодисментами и криками «Браво!»… Были цветы от зрителей (а не только заготовленные служащими филармонии), что наблюдать приходится крайне редко.

Во втором отделении концерта продолжила звучать музыка Сергея Сергеевича Прокофьева. Российский национальный оркестр и Михаил Плетнёв исполнили «Симфонию №7» гениального советского композитора. И если звучание фрагментов из «Ромео и Джульетты» казалось заглублённым, а в отдельных номерах даже глуховатым, то уже в фортепианном концерте слух отметил частотно-тембральное разнообразие оркестра, раскрывшееся в полную силу в последней симфонии Прокофьева.

Вообще звучание и тембральный окрас посетившего Нижний Новгород оркестра заслуживают отдельного упоминания. Создалось впечатление, что инструментарий оркестра не абы как подобран, лишь в силу того, кто на чём из музыкантов предпочитает играть, но выверен и сбалансирован почти с научной точностью. С трудом верится, что можно добиться такой гармоничности лишь исполнительским мастерством, неизменно высоким буквально у каждого участника оркестра, и личной заинтересованностью музыкантов в достижении единого положительного результата. Повторюсь вновь: РНО не кажется несуразным потрёпанным механизмом, собранным из деталей как новых, блестящих, так и ржавых, выработавших ресурс, из новых ламп, заменивших перегоревшие, но ввинченных в истлевшие оплавленные патроны, способные в кратчайшие сроки спалить и их… РНО – единый молодой организм, по крайней мере, внешне пышущий здоровьем и энергией.
Быть может всё это только фантазии впечатлительного ума, но с тем, что звучание РНО кардинально отличается от подобия его, извлекаемого провинциальными симфоническими оркестрами – спорить вряд ли кто будет.

Но вернёмся к седьмой симфонии Прокофьева. Сочинение это часто называют детским, имея в виду, что адресовано оно юным зрителям, и повествует сказочным языком о детском видении мира. Не зная доподлинно, какой именно смысл Сергей Сергеевич вкладывал в музыку одного из последних своих творений, а также не претендуя на абсолютно истинное толкование интерпретации Михаила Плетнёва рискну поделиться своими ассоциациями и мыслями об услышанном.

Начало первой части с тревожной, холодноватой и несколько придавленной, смиренной темой навеяло картину пустых серых городских улиц… Улиц с обеспокоенными, опасающимися, чуть гневными обитателями, ставящими под сомнение саму жизнь… Вторая тема будто выносит слушателя за пределы хмурого города, и открывает взору ширь Руси. Но не балакиревской, не бородинской Руси… Здесь Русь – Советская: не индустриальная, но деревенская, сохранившая часть патриархальности и приобретшая новые могучие черты. Мощь её не грозная, не героическая, не валящая с ног... Мощь её в спокойствии и умиротворённости. Ярчайшее солнце июльского полдня, необозримые зеленеющие поля, полноводная играющая светом река – всё это разом возникает и насыщает до краёв… Хочется укрыться от нестерпимого зноя под сенью склонившихся над рекой деревьев вечного леса. Колокольчики – скатывающиеся с зелёных листьев капельки мимолётного дождя, пролившегося из неведомо откуда взявшегося облачка – уводят вглубь манящей прохладой чащи. Сказочные мотивы древнего русского леса относят, на этот раз, к лирике композиторов «Новой Русской школы». Здесь, в глубинах исконного леса, вдруг возникает круговорот, обуявший первую тему, будто сама природа смеётся над ничтожными страхами и тревогами... и вновь колокольчики, уводящие теперь к другой границе леса: погружённой во мрак, со свинцовым, затянутым тучами небом. Начальная тема звучит теперь с долей трагизма и обречённости…
Конец первой части, построенный на контрасте двух главных тем, оставляет открытым вопрос о главенстве двух противопоставленных начал.

Вторая часть с её танцевально-игривыми фактурами полна жизнерадостности, веселья и задора, прерываемого настороженными возгласами. Передать радостный настрой музыки Российскому Национальному Оркестру удалось особенно хорошо. Омрачавшие его тревожные вкрапления звучали убедительно и заставляли сопереживать. Сочные колоритные лучащиеся светом струнные первых минут третьей части контрастировали с чуть грустными трепетно поющими деревянными духовыми. В этом разделе симфонии обратили на себя внимание и хрустально звучащие арфы. К концу части слившиеся в едином порыве струнные и духовые сотворили картину уравновешенной безмятежности, с изредка пробегающей рябью взволнованности.
Четвёртая часть начинается со строгой взбудораженной ломаной темы сразу же переходящей в игриво-заводную, праздничную. Сквозь беспечное буйство ежедневного детского праздника проглядывают то тут, то там тяготы взрослых раздражённых будней. Бубнящие фразы, будто грозные взоры «правильных» старушонок, брошенные на беззаботно резвящихся ребятишек, и откровенно агрессивные мотивы злобствующих, будто грозящих пальцем мизантропов в интерпретации РНО достигли особенно яркой выразительности, недоступной западным дирижёрам, записи которых так распространены. Лишь краткий эпизод ребячьего галопа, вновь последовавшего после шуточного марша, поразившего торжественностью исполнения, был омрачён отставанием перкуссионной группы, зато пиццикато скрипок отличалось идеальной синхронностью.
Над торжеством раннего, чистого детства раздался колокольный звон, сымитированный оркестровым тутти и явно показанный Михаилом Плетнёвым. Грандиозный величественный звон православной Руси, переходящий в светлую тему первой части, приобретшей гигантский масштаб, ставшей жизнеутверждающей кульминацией всего произведения… Финальные минуты симфонии, утонченно сыгранные на пиано, с колокольчиками и челестами, колеблющимися на полутоне и как бы ещё сомневающимися в только что отзвучавших ликующих мотивах, довершили исполинское полотно, последним аккордом не оставив ни капли сомнений в победе доброго созидательного начала.

«На бис» музыканты РНО исполнили «Скерцо» из «Сна в летнюю ночь» Феликса Мендельсона-Бартольди. Непривычно живой темп, играючи выдержанный всеми без исключения музыкантами, свидетельствовал о колоссальном запасе виртуозности. От тишайшего пианиссимо последних тактов по телу пробежала дрожь. Восторг рвался наружу, но ни единый зритель не шелохнулся, пока не угасли последние отзвуки флейт. Стоит ли говорить об аплодисментах, продолжавшихся до тех пор, пока последние из оркестрантов не покинули сцену…

Даст Бог, через год нижегородцы вновь смогут насладиться искусством Российского Национального Оркестра, вот уже несколько лет вносящего бесценный вклад в культурную жизнь волжских городов.

Дмитрий ТЕРЕШКОВСКИЙ

Фото с сайтов www.rno.ru и www.korobeinikov.com

Обсудим! (3)

1. Написал(а) Гуг, в 19:27 21.05.2008 Спасибо Дмитрию Терешковскому за прекрасную статью. Поднимает настроение и навевает приятные воспоминания . Как жаль, что концерты подобного размаха происходят в Нижнем удушающе редко .

2. Написал(а) Фрол, в 10:23 23.05.2008 Таки я бы радовался тому, что они все же происходят в нашем маленьком и глухом провинциальном городке.  Сатья действительно замечательная. Я бы сказал, что господин Терешковский и музыку любит и умеет понимать и писательским талантом не обделен весьма. В итоге его статьи на тему концертов или музыкантов - наполнены и эмоциями и фактами и интерпретациями. Сего у многих нижегородских журналистов не встретишь, а Дмитрий, нам читателям и пользу и удовольствие через то доставляет.

Только члены «Клуба Читателей» могут обсуждать публикации.
Пожалуйста, вступите в «Клуб Читателей» или войдите под своим «Именем / Паролем».